Однако один человек, главный виновник, не уйдет от расплаты, какой бы охраной он ни был окружен, в каком бы бункере ни сидел.

Я, конечно, слышал о том, что если тебя ударили по одной щеке – нужно подставить другую. Многие мои знакомые пытались идти таким путем, но потом долго собирали разбросанные зубы, которые им выбили вторым ударом по подставленной щеке. Что-то изменилось в мире, миротворчество не работает. Генеральный секретарь ООН Антонио Гутерриш встречается с Владимиром Зеленским, обсуждает зерновую проблему, выражает беспокойство в связи с тем, что русские захватили Запорожскую АЭС. О причине проблем – о войне – он тоже упоминает, говорит, что “мир озабочен”. То есть целый Генсекретарь ООН расписывается в том, что с этим ничего сделать не может. А что он может сделать, если в Совете Безопасности сидит Россия и накладывает вето на все, что против нее? Тут бы заговорить о реформе ООН, но пчелы против меда никогда разговор не заводят. Я видел в Нью-Йорке здание ООН, даже ходил туда на экскурсию. Вывод сделал такой: им там хорошо. Очень хорошо, чего они и нам желают, и сообщают, что ничего реформировать не будут.

А пока они там сидят, идет война. Массовые захоронения в Буче до сих пор раскапывают. Есть Ирпень. Есть Мариуполь. Есть много чего, что взывает к справедливости, расплате и мести. Поскольку авторы тезиса о “второй щеке” нам не оставили никаких указаний, что именно надо подставлять в случае массовых убийств, то решать эту проблему приходится по своему разумению. Мирные жители продолжают гибнуть: в результате августовской бомбардировки Харькова погибло больше 20 человек.

Тут подставлять вторую щеку как-то не приходится. И вот глядя на эту страшную войну, на жертвы, которые есть уже среди моих знакомых, возникает идея мести. Вообще-то, я стойкий сторонник мести. Да, “око за око, зуб за зуб”. Да, я вспоминаю премьер-министра Израиля Голду Меир, которая отдала приказ о проведении операции “Гнев Божий”, чтобы расправиться с террористами из организации “Черный сентябрь”, убийцами израильских спортсменов на Мюнхенской олимпиаде 1972 года. Конечно, против преступников уже были открыты уголовные дела, но поди осуди террористов! Да, это была месть, но разве человек не имеет права на месть, если справедливое наказание от государства невозможно?

Я уже рассказывал о телевизионном сюжете: в украинское село заехал русский танк, а по улице шли три местных паренька. Их с танка впрямую расстреляли. И их товарищ рассказывает, что первый умер сразу, а второй был еще жив, и сквозь разорванную грудь было видно бьющееся сердце. Потом показали два гроба – оказывается, двое из погибших были близнецами. Мать над ними стоит и воет, а они лежат в гробах в красивых костюмах. Так вот у меня вопрос: что с этим и прочим подобным делать? Конечно, я тут читаю, что Европейский союз (по своей инициативе, что важно) подал в Международный суд ООН информацию в рамках дела Украины против Российской Федерации по поводу геноцида. Лет через десять, может, состоится суд, лет через двадцать потребуют выдачи виновных, лет через тридцать виновные умрут, получая персональную пенсию как участники “борьбы против украинского фашизма”. Умрут в окружении скорбящей семьи, в своей кровати, потому что Россия своих граждан не выдает. Чем этот трибунал может помочь воющей над гробами матери – я не понимаю.

Всевозможные политологи замечают, что Владимир Путин понимает только язык силы. Но не Путин лично убивал этих близнецов, их убивали какие-то солдаты. И даже если их имена установлены, вопрос в том, что делать с этими солдатами, которые, убив близнецов, теперь сидят в своих домах и стирают белье в вывезенной из этой украинской деревни стиралке Indesit? Ну и?

На войну в Украине Россия отправила уже не одну сотню тысяч человек. По моему мнению, все они являются преступниками, в большей или меньшей степени. Так как же измерить их конкретную вину, каким судом судить каждого, кто приведет в исполнение приговоры этих судов? У меня нет ответа. Думаю, ни у кого нет. Европа, да и весь мир после Второй мировой войны не встречались с феноменом, когда маньяки начали войну, вовлекая в нее целые страны. Однако один человек, главный виновник, не уйдет от расплаты, какой бы охраной он ни был окружен, в каком бы бункере ни сидел. И я вам расскажу, как это будет. Говорят, что месть надо подавать холодной. Так вот, моя месть – она самая прекрасная, самая изощренная, самая холодная месть из всех, что есть на белом свете.

Но это требует пояснения. Однажды мой маленький сын сидел на пляже у кромки берега, спиной к воде, и строил замок из песка. Он построил гигантский замок, но вдруг поднялась волна, обогнула сына и, на пути обратно в море, снесла замок. Мальчик стал отчаянно подгребать песок, но новая волна унесла с собой остатки. Дальше были крики и слезы, ведь такой замок погиб! Большой и красивый.

Так вот, Путин двадцать лет тщательно строил свою империю, и месть в том, что сейчас, на его глазах, эта империя рушится. Рушится военная доктрина – украинцы не сдаются, “хлопки” слышны уже по всему Крыму, Крымскому мосту “рекомендовано приготовиться”. Многополярного мира не вышло, Америка и Европа шлют Украине новейшее оружие, а удушающие санкции уничтожили российские мечты “догнать Португалию”. Нет, Путину не грозит трибунал, так устроена Россия, но расплата будет страшней – его грезы о новой империи рассыплются в прах. На его глазах. С прихлебателями вокруг. С воющей пропагандой. С фейковыми выборами и референдумами. С жалкой “второй армией в мире”. С атомной бомбой, которую нельзя взорвать, потому что через минуту сгоришь сам.

Каждый следующий день Путина будет хуже предыдущего. И важно, что все это происходило на его глазах, как крах Рейха происходил на глазах Гитлера. Это важно, чтобы на глазах – ведь Гитлера не убили, он сам убил себя. Это как волна, которая разрушила песочный замок моего сына. И волна к Путину уже пошла. В этом и заключается моя личная маленькая месть.